История
Земля Израиля
Обычаи
Рассказы
Поделки
Песни
Рецепты

Солдатская Ханука

Капитан Яков Коган грустно покосился на четыре медали , тускло блестевшие у него на груди. Был четвертый день Хануки, и капитану казалось, что ветер доносит до него запах латкес, которые пекла когда-то его жена.

Приближался Новый год, и несколько солдат из его роты отправились в соседний лесок в поисках елки, не изуродованной артиллерийским обстрелом. "Почему бы и мне не отметить праздник?" - подумал капитан. Он снял с груди медали и стал аккуратно раскладывать их на краю окопа, думая о жене и сыне: "Где-то они теперь? Живы ли? Помнят ли, что сейчас Ханука?" Когда-то капитан сделал для сына ханукию из крышечек от бутылок, и сейчас вспоминал, как сын ставил ее на подоконник, прилаживал свечки, зажигал их...

Капитан достал из кармана маленький огарок свечи, разрезал его на четыре равные части и приладил огрызки на своих медалх - чем не фронтовая ханука! Огрызки были совсем тоненькие, и капитан подумал, глядя на них: "Может быть, чудо Хануки случится еще раз, сейчас, в этом окопе?" Он дождался, пока утихнет ветер, и поднес зажигалку к огрызку свечи. "Барух ата... - начал он совсем тихо, но с каждым словом благословения голос его набирал силу, - ...леадлик нер шель Ханука".

На мгновение капитану показалось, что дальнее эхо ответило ему: "Амен". "Барух ата... продолжал он, - ба-мим а-эм ба-зман а-зе". И снова как будто ветер прошелестел: "Амен".

"Маоз цур ешуати", - произнес капитан и запнулся: он не очень хорошо помнил слова молитвы. "Леха наэ лешабеах", - откликнулся ветер. Нет, это был не ветер! Капитан стал удивленно оглядываться по сторонам. "Тикон бейт тфилати," - продолжал солдат, приютившийся в окопе недалеко от капитана. "Ве шам Тора незабеах", - неожиданно добавил кто-то позади капитана. Потом еще один голос подхватил слова молитвы, кто-то добавил строчку, кто-то - еще предложение...

А рядом с капитаном вдруг вырос командир отделения лейтенант Саша Гуревич. "Фрейлехе Ханука, капитан", - по-военному четко отрапортовал лейтенант Гуревич и поставил рядом с ханукией капитана солдатскую миску, в которой дымились... ("Нет, этого не может быть! Я, наверное, просто заснул", - подумал капитан Коган)... в которой дымились пахучие, румяные, с золотистой корочкой - латкес! Совсем как те, которые пекла когда-то его жена.